Статьи
Меню сайта
Категории каталога
Изменение климата [29]
один из факторов экологического кризиса
Общие проблемы [6]
Обще проблемы и теоретические аспекты экологического кризиса
Исчерпание ресурсов [1]
один из факторов экологического кризис
психология экологического кризиса [2]
Психологические причины и последствия экологичекого кризиса
Экология разума, социальная экология [1]
архив [0]
Начало » Статьи » Экология » Общие проблемы

Климатократия

перейти к обсуждению 
... 




 
1
2
3
Циклы Миланковича
4
5
График температуры в XX веке неплохо коррелирует с графиком солнечной активности. Обратите внимание, расхождения начались с созданием IPCC.

Перед климатическим саммитом в Копенгагене глава Международной организации по изучению изменений климата (IPCC), железнодорожный инженер Раджендра Пачаури, заявил, что в целях спасения человечества от потепления надо регулировать количество личных автомобилей, электричества, используемого постояльцами в гостиницах, и даже холодной воды, подаваемой в ресторанах. Г-н Пачаури собрался регулировать личную жизнь и мировую экономику в масштабах, сравнимых с «Городом Солнца». В 2007 году бывший вице-президент США Альберт Гор, дом которого потребляет в 20 раз больше электроэнергии, чем дом среднестатистического американца, получил Нобелевскую премию мира за борьбу против глобального потепления. Альтернативным кандидатом была Ирена Сендлер, спасшая 2500 еврейских детей из варшавского гетто. На саммите в Копенгагене африканские страны потребовали от Запада 67 млрд долларов компенсаций за изменение климата.

Каким образом г-н Пачаури планирует захватить власть, которой не обладали даже Гитлер и Сталин? Почему идея, истинность которой доказывают ревущие толпы с плакатами, называется «научной»? Почему люди, которые распределяют миллиарды долларов и принадлежат к элите элит, как Альберт Гор, считаются «борцами против истеблишмента»? Что это — глобальная бюрократия или глобальная демократия?

О загрязнении окружающей среды углекислым газом

Как только я стала критиковать учение глобального потепления, в мой адрес посыпались возмущенные письма. «Разве вы не видите, — спрашивали меня, — что, борясь против СО2, мы боремся за чистую планету?»

— Даже если глобального потепления нет, — сказал мне в частной беседе Владимир Рыжков, — все равно против него надо бороться. Хоть воздух станет чище.

Многие и в самом деле убеждены, что борьба за уменьшение СО2 есть борьба против загрязнения окружающей среды. Действительно, почти во всех работах климатических алармистов повторяется тезис о том, что СО2 — это «важнейший по величине антропогенный загрязнитель окружающей среды». Киотский протокол регулирует исключительно содержание в выбросах СО2 и других парниковых газов, не отвлекаясь на такие мелочи, как формальдегид или свинец.

Так вот, господа, я хочу, чтобы все твердо понимали, что СО2 не является загрязнителем.

Вода, например, может быть загрязнена самыми разными веществами. В ней могут быть кислоты и щелочи, диоксины и тяжелые металлы, пестициды и нефтепродукты, радиоактивные вещества и кишечная палочка. Есть только одно вещество, которое совершенно точно не может загрязнить воду. Это СО2 — диоксид углерода.

Каждый раз, когда вы пьете газировку, вы пьете воду с СО2. Газировку специально делают с помощью СО2, потому что он абсолютно безопасен. «Сухой лед», который лежит в лотке с мороженым, потому там и лежит, что он совершенно безопасен. СО2 является частью природного цикла, выдыхается людьми, поглощается растениями, и мы пьем газировку и храним мороженое в «сухом льду» по той же причине, по которой не падаем в обморок от собственного дыхания.

То же самое — воздух. Всякое загрязнение воздуха — локально. Норильск выбрасывает 2 млн тонн диоксида серы, 2 млн тонн оксида меди, 19 млн тонн закиси азота и 44 тысяч тонн свинца. Кислотные дожди, идущие над Норильском, проедают асфальт, как губку. БрАЗ и КрАЗ отравляют нас фтором. Астраханский ГПЗ — сероводородом. Химические предприятия Дзержинска выбрасывают в воздух весь список боевых отравляющих веществ. Где-то травят хлором, где-то аммиаком.

Есть только один газ, выбрасываемый всеми этими заводами, который совершенно безвреден, не имеет ни цвета, ни вкуса, ни запаха, не представляет опасности для человека и является интегральной частью биосферы. Это — углекислый газ, СО2.

Когда вам показывают дымящиеся трубы и говорят, что это СО2 и что надо ограничить эти выбросы, чтобы сдержать глобальное потепление, вам врут дважды. Во-первых, СО2 — прозрачен и бесцветен. Что бы ни стояло хвостом над трубой — это не СО2, потому что СО2 невидим. Во-вторых, если из этой трубы выбрасывают диоксид серы (как в Норильске или Медногорске), то эти выбросы теоретически охлаждают атмосферу, потому что диоксид серы, прореагировав с водяным паром, образует сульфатные аэрозоли, которые отражают солнечные лучи. Если наша главная беда — потепление, то выбросы в Норильске надо увеличивать. Так, чтобы асфальт проедало не на полметра, а на метр.

Еще раз подчеркну: любое загрязнение локально. На одной помойке ртуть, на другой — диоксин. Поэтому и бороться с загрязнением надо на локальном уровне. Но глобальная бюрократия не хочет ехать в Норильск или Астрахань и дышать там дерьмом. Она хочет ехать в Копенгаген, где гранты и телекамеры. Поэтому она придумала регулировать что-то глобальное. То, что есть везде. Поэтому Киотский протокол регулирует выбросы СО2, а не свинца.

Наш нос не может унюхать СО2 не потому, что тот не пахнет вообще. Очень возможно, что если бы мы дышали фтором, то опасный для нас СО2 мы могли бы унюхать. У нас нет рецепторов для распознавания СО2 именно потому, что он не является маркером.

Поэтому если вы слышите, что СО2 — газ, которым питаются растения и который мы выдыхаем, газ, которым газируют минералку и в котором в супермаркетах держат продукты, — называют «антропогенным загрязнителем», вы можете смело рассмеяться и уйти.

Этот «антропогенный загрязнитель» вместе с сероводородом, метаном и аммиаком составлял атмосферу Земли за 4,5 млрд лет до появления на ней человека и до сих пор составляет одну из основ жизни…

Как менялся климат Земли

Очевидно, что любая научная теория, чтобы предсказывать, должна объяснять. Если у вас просят 5 млрд долларов за то, чтобы в будущем Луна не упала на Землю, спросите: «А отчего позавчера было лунное затмение?» Если вам не ответят — не стоит давать 5 млрд на всякий случай. Гоните просителя в шею.

Земля существует 4,5 млрд лет, и за это время на ней ледниковые периоды периодически сменялись межледниковьем.

Предыдущее межледниковье, или ээмский период, продолжалось со 130 по 115 тысяч лет до н.э. В это время мир был значительно теплее нынешнего, уровень моря был выше на 4—6 метров, на Северном полюсе летом не было льда, Скандинавия была островом, на Рейне и Темзе водились гиппопотамы.

См. график 1.

114 тысяч лет назад началось новое оледенение. Уровень океана опустился на 120 метров. В конце плейстоцена ледники отступили, однако в раннем Дриасе, около 12,9 тысячи лет до н.э., на Землю обрушилось внезапное похолодание, продолжавшееся около 1500 лет.

Важность этого похолодания трудно переоценить. Дело в том, что одно из самых важных событий в истории человечества — это неолитическая революция, переход человека от собирательства к земледелию.

Это не просто переход к другой системе жизни — это и переход к другой социальной системе, и прежде всего к частной собственности. Пшеница, которую вы собираете в поле, — ничья; пшеница, которую вы растите, — ваша частная собственность.

Есть веские основания полагать, что этот переход в раннем Дриасе проделали четыре независимые друг от друга цивилизации. В это время в Центральной Мексике стали возделывать кукурузу, в среднем течении Янцзы — рис, в нынешнем Эквадоре — тыкву, а на Ближнем Востоке — пшеницу. Четыре абсолютно независимые друг от друга культуры, с совершенно разным будущим одомашнили три разных злака и овощ; этот процесс был глобальным, и единственное, что в это время было глобальным, — это резкое похолодание. Оно также вызвало гибель кловисской культуры, которая не смогла приспособиться к новым условиям.

Затем наступил климатический оптимум голоцена: с 9 до 5 тысяч лет до н.э. в мире было снова теплее, чем сейчас. Рост тепла был прерван в 6200 г. до н.э. каким-то внезапным событием, приведшим к резкому похолоданию, однако спустя 400 лет температура снова начала расти…

Новое похолодание началось ок. 2200 лет до н.э. и продолжалось почти 600 лет; оно совпало с крушением империи Саргона Аккадского и Среднего Царства в Египте. Следующий 600-летний период холодов ударил с 60 г. до н.э. до 600 г. н.э. — это был период крушения Римской империи и китайской династии Хань под натиском варваров, согнанных с насиженных мест голодом, холодом и засухой. Темные века были также холодными веками. Римская империя была римским потеплением.

…1000 лет назад в мире царил средневековый климатический оптимум. В это время в Англии рос виноград, а Эйрик Рыжий, открыв в 982 году Гренландию, назвал ее Зеленой страной, потому что она была зеленой. В Англии строили величественные соборы, население Европы по численности было таким же, как в XIX веке.

В XIV веке климатический оптимум сменился малым ледниковым периодом. Голод 1315—1317 гг. и последовавшая за ним чума 1348-го превратили Европу в кладбище. Некоторые части Франции до сих пор населены менее, чем в начале XIV века. Но еще страшнее гуманитарной катастрофы была катастрофа социальная: отчаяние и религиозный фанатизм, «охота на ведьм» и массовые преследования евреев, объявленных виноватыми в смертях.

К 1600 году потеплело, а с 1645 по 1715 год Европа замерзла опять: на льду Темзы устраивали ярмарки.

Начало 1640-х — это годы, когда по всей Европе — в Англии, Каталонии, Португалии, Неаполе плюс Фронда во Франции — случилось одновременно шесть революций и мятежей. 1644 год — это год, когда маньчжуры захватили Пекин. Народное восстание, которое этому предшествовало, Рейн Крюгер описывает так: «На северо-западе суровая зима, последовавшая за сильной засухой, стала причиной неурожая и голода… в охваченных голодом областях даже отмечались случаи каннибализма».

С 1790 по 1830 год морозы вернулись снова; армия Наполеона замерзла в России, а 1816 год, «год без лета», обернулся катастрофой по всему миру: в Европе от майских заморозков вымерз урожай, на Тайване шел снег. От голода умерли как минимум 100 тысяч ирландцев. Именно после «года без лета», когда вокруг Манхэттена катались на коньках, а овес вырос в цене в 8 раз, американцы двинулись на Запад.

С 1830-х температура стала расти и росла до 1860-х. Потом она пошла вниз. Затем снова начала расти — с 1910-х и до 1940-го. Гитлеру, напавшему на СССР, не повезло, как и Наполеону: немецкие солдаты замерзали в суровую зиму 1941/42 года, летнее топливо в танках разлагалось на фракции. Температура падала до 1970-х, ученые боялись нового ледникового периода. В середине 70-х телерепортеры объясняли тайфуны и ураганы глобальным похолоданием*. Но тут температура пошла на поправку, и выяснилось, что вместо глобального похолодания у нас — глобальное потепление.

Изменение и есть норма

Из вышесказанного очевидны три вещи. Первое — у климата нет нормы. Единственной нормой климата является изменение. Нынешний уровень моря не является нормой — он является промежутком между изменениями. С точки зрения какой-нибудь ракушки ээмского периода, море сейчас находится на 6 метров ниже нормы.

Второе — биологической катастрофой для человечества является именно похолодание, а не потепление. Нам было бы трудно объяснить ста тысячам ирландцев, умерших из-за «года без солнца», что они избежали ужасов глобального потепления.

Однако самым важным, как мы видим, является тот ответ, который та или иная культура дает на изменения климата. Внезапное похолодание в раннем Дриасе погубило кловисскую культуру, но оно же привело к тому, что в четырех разных точках мира другие культуры открыли для себя земледелие. Реакцией средневековой Европы на голод 1315 года были паника, фанатизм, еврейские погромы и «охота на ведьм». Реакцией Америки на «год без лета» была колонизация Запада. Ответом Англии на похолодание 1640-х была буржуазная революция. Ответом Китая стало кровавое народное восстание, уничтожившее династию Мин и отдавшее Поднебесную во власть жестоких и безграмотных кочевников.

Нельзя не задуматься над тем, что единственное место, где на протяжении сотен тысяч лет климат не менялся, была Экваториальная Африка. Именно там человечество не эволюционировало.

И, наконец, третье: изменения климата за 4,5 млрд лет существования Земли совершенно точно обусловлены не антропогенным СО2.

См. график 2.

Посмотрите на график изменения температуры и СО2 в фанерозое. Из него легко видно две вещи: во-первых, между ними нет никакой связи; во-вторых, содержание СО2 в кембрии или девоне было в 20—12 раз выше нынешнего: и это одна из вещей, которую можно понять без всяких графиков, просто подумав. Мы выбрасываем СО2 в воздух, потому что сжигаем нефть и уголь, но откуда СО2 взялся в нефти и угле?

Он когда-то был усвоен организмами, которые потом превратились в нефть и уголь, и понятно, что до того, как СО2 был изъят и омертвлен в огромных подземных залежах, его концентрация в воздухе была намного выше. Высокий СО2 в кембрии не уничтожил жизнь: напротив, из графика следует, что жизнь генетически приспособлена к гораздо большей концентрации СО2 в атмосфере, чем сейчас.

Почему бы не предположить, что разум на Земле появился для того, чтобы сжечь омертвевшие уголь и нефть и вернуть в атмосферу СО2, необходимый для жизни?

Но отчего менялся климат? Боюсь, что 99% людей, с плакатами в руках требующих «остановить глобальное потепление» и «судить климатических преступников», не смогут ответить на этот вопрос…

Почему климат менялся в прошлом

На самом деле мы совершенно точно знаем, отчего происходили оледенения. Ответ на этот вопрос дал великий астрофизик Милутин Миланкович (1879—1958). Согласно Миланковичу, периоды оледенения, или межледниковья, зависят от количества солнечного тепла, получаемого Землей, а эта величина колеблется из-за трех периодических процессов: прецессии земной оси с периодом 25 750 лет, нутации земной оси (то есть колебания угла наклона оси к плоскости орбиты) с периодом ок. 41 тысяч лет и изменения эксцентриситета земной орбиты с периодом ок. 93 тысяч лет.

Когда циклы усиливают друг друга, возникает оледенение.

См. график 3.

Циклы Миланковича охватывают целые геологические эпохи: оледенения в среднем продолжаются 90 тысяч лет, а межледниковья — 15 тыс.

Но что мы можем сказать о небольших колебаниях температуры, например, о малом ледниковом периоде, пик которого пришелся на период с 1645 по 1715 год?

Временной промежуток с 1645 по 1715 год имеет еще одно название, хорошо известное астрономам. Это название — минимум Маундера. Минимум Маундера — это время, когда астрономы Земли почти не наблюдали пятен на Солнце. Минимум Маундера — это не самоназвание. Так его назвал астроном Джон Эдди в блестящей работе, опубликованной в Science в 1976 году. Там же Джон Эдди описал минимум Сперера (1420—1570) и минимум Дальтона — период с 1790 по 1830 год. Все эти три периода совпадают с максимальными холодами малого ледникового периода.

См. график 4.

А теперь посмотрите на график изменения солнечной активности в XX веке. Солнечная активность и температура вместе падают с 1870-х до 1910-х, а потом опять вместе растут до 1940-х. Солнечная активность и температура растут с начала 1970-х; однако в конце века резкое потепление сопровождается падением солнечной активности.

См. график 5.

Посмотрите внимательно на этот график, и вы поймете, что он не может быть верным. Почему?

Да потому, что из него следуют две вещи: а) человечество стало влиять на климат, едва изобретя аэроплан, но с 1940-х по 1970-е, то есть во время войны, когда воюющие страны подняли в воздух тысячи самолетов, и после войны, когда индустриализация стала глобальной, оно влиять перестало; б) солнечная активность перестала влиять на климат ровно в момент образования IPCC. Этот момент совпал с резким сокращением числа метеорологических станций (с 6000 в 1960—1980-х до 1500 в 1990-х) и растущим расхождением данных между наземными станциями и спутниками.

Казалось бы, по мере роста озабоченности глобальным потеплением количество метеостанций должно расти! Но все наоборот: NOAA (National Oceanic and Atmospheric Administration) и опирающийся на ее данные Climate Research Unit Университета Восточной Англии (CRU UEA) по мере роста паники сокращали метеостанции, систематически убирая те, которые находились в сельской местности и высоких широтах. Например, из 100 канадских станций, которые находятся за полярным кругом, NOAA использует сейчас данные только с одной станции Юрека, известной из-за теплых температур как «садовый уголок Арктики».

И это еще не все. Посмотрите внимательно на график, на котором ясно указан стремительный рост температуры после 1998 года. График составлен на основе базы данных CRU UEA. А теперь — цитата из взломанной электронной почты Фила Джонса, главы CRU UEA, от 5 июля 2005-го: «Ученое сообщество обрушится на меня, если я заявлю, что с 1998 года мы переживаем похолодание. Да, так оно и есть, но похолоданию всего семь лет, и оно статистически незначительно».

Странно. Г-н Джонс знает, что похолодание есть. А на графике его нет.

* Подробнее об этом — в материале нашего научного обозревателя Александра Панчина «Разогрев полушарий» — «Новая» от 04.04.2008.


Другие факторы, кроме солнца

Есть ли другие факторы, влияющие на климат, кроме солнца?

Конечно, да. Я уже упоминала о внезапном похолодании в раннем Дриасе, ок. 12 900 лет до н.э. Похолодание было именно резким, очень вероятно, что в Гренландии, например, температура за год упала на 15 градусов. Скорее всего, оно  было вызвано падением распавшегося еще в воздухе метеорита. Пыль и пепел от сгоревших лесов уничтожили кловисскую культуру и положили начало культивации риса в среднем течении Янцзы и пшеницы на Ближнем Востоке.

Похолодание 6200 г. до. н.э тоже было мгновенным. Судя по всему, оно было следствием высоких температур голоцена; по всему миру, в том числе и в районе Великих Озер, таяли ледники, талая вода подточила перемычку, - и два огромных ледника, озеро Оджибве и озеро Агасси, сползли с высоты в 250 м. в Гудзонов залив, изменив на четыре сотни лет океанские течения.

Мы точно знаем, что случилось в «год без лета», - накануне, в 1815-м году, произошло самое крупное за 1600 лет извержение вулкана, и вулканический пепел, поднявшийся в атмосферу, в сочетании с минимумом Дальтона, обеспечил катастрофические неурожаи всему миру и феерически красивые закаты, запечатленные в пейзажах Тернера.

СО2

Теперь возникает вопрос: хорошо, в прошлом климат Земли зависел от циклов Миланковича и от солнечной активности; но он также мог измениться из-за извержения вулкана, падения метеорита или сползания в океан огромного ледника. Кто может поручиться, что масштабы выбрасываемого человечеством в воздух СО2 не могут быть новым, не существовавшим ранее фактором, не менее весомым, чем извержение вулкана Тамборо в 1815-м году?

Отвечая на этот вопрос, внезапно сталкиваешься с рядом проблем, причем все эти проблемы лежат вне научной плоскости.

Первая из этих проблем очень проста. Трудно представить себе демонстрации с лозунгами: «Нет циклам Миланковича!» или «Долой минимум Маундера!» Если кто-то не согласен с Миланковичем или Джоном Эдди, он пишет статью. Он не выходит на площадь. Но правота сторонников теории глобального потепления доказывается так же, как правота коммунистов – и причем зачастую теми же лицами, которые после падение Берлинской стены протестуют уже не против Проклятых Капиталистов, а против Проклятых Загрязнителей.

Вторая проблема заключается  заключается в  том, что теория глобального потепления означает власть, влияние и деньги. Климатолог, изучающий циклы Миланковича – это просто кабинетный ученый. Климатолог, берущийся регулировать СО2, берется командовать экономикой всего мира. Он получает то, о чем мечтали Чингисхан, Сталин и Гитлер. Согласитесь, это не очень чистый научный эксперимент, когда от ответа на научный вопрос зависит, кто ты – никто или хозяин мира.

Тем более, что вопрос задают не конкретному ученому. Его задают всем. Те, кто ответят «да», будут вершить судьбы мира. Те, кто ответят «нет», окажутся «климатологическими преступниками».

IPCC

Кто открыл глобальное потепление? Циклы Миланковича открыл Миланкович; минимум Маундера открыл Джон Эдди; теорию относительности придумал Эйнштейн.  А кто тот ученый, который открыл Теорию Глобального Потепления – теорию, из-за которой издают законы и делят миллиарды?

Ответ заключается в том, что теорию эту открыл  ученый под названием Intergovermental Panel for Climate Change при ООН, а основополагающие труды так и называются: Первый, Второй, Третий и Четвертый отчет IPCC.  Для удобства тех, кому лень читать весь отчет, есть маленькое резюме, которое так и называется: Summary for Policymakers (Резюме для Политиков).

На эти отчеты, как на основополагающие источники, ссылаются все, - в том числе и сами IPCC. Открыв, к примеру, Третий Отчет IPCC  (AR3 IPCC), мы узнаем из первых строк,  что данный отчет: «анализирует огромный массив данных», «углубляет наше понимание», «производит детальное исследование», и «короче говоря, станет опять главным научным маяком для всех тех, кто озабочен проблемами перемены климата».

Это, если подумать, удивительно. Трудно себе представить, что в качестве главного текста по теории струн фигурировал бы доклад Комиссии при ООН.  Есть подозрение, что ООН вряд ли бы созвала Комиссию по теории струн, а если бы созвала, вряд ли туда бы приехали лучшие физики. Глобальное потепление – это первая в мире теория, открытая глобальной бюрократией.

Второе самое удивительно в ТГП – не то, сколько нам лгут, а то, как нагло это делают. Нам говорят,  «моря поднимутся на 6 метров». Успокойтесь, даже если это произойдет – то через 6 тыс. лет. Нам говорят,  «к 2035 году растают Гималайские ледники». Неправда, не растают. Нам говорят, что «Арктика таяла последние 30 лет». Это правда, но Антарктика при этом замерзала. Нам говорят, что «люди будут умирать от жары» – это неправда, статистически наибольшая смертность приходятся на холода. Нам говорят, что из-за глобального потепления Землю накрывают ураганы и тайфуны. Это неправда – статистика не регистрирует увеличения ураганов и тайфунов. Нам говорят, что СО2 – это загрязнитель, неправда, это не загрязнитель.

Как же произошло, что такое количество безграмотных и откровенно лживых утверждений ложится в основу международных законов и международных демонстраций?

Ответ заключается в том, что вся эта ложь прямо вытекает из докладов IPCC. Эти доклады, как я постараюсь показать, представляют собой уникальный семиотический эксперимент по построению тоталитарного дискурса внутри свободного общества.  Доклады IPCC не только не являются «научным маяком» или научными исследованиями – их главной задачей является генерация лжи.

Гималайские ледники растают к 2035-му году

Возьмем, однако, к примеру, утверждение о том, что гималайские ледники растают к 2035-му году, ставшее, благодаря  The Sunday Times, предметом скандала.  Это утверждение опиралось на интервью, данное д-ром Саидом Хаснайном индийскому журналу Down to Earth; интервью увидел журналист New Scientist Фред Пирс и поговорил с д-ром Хаснайном по телефону: это-то телефонное интервью и легло в основу доклада IPCC.

IPCC утверждает, что она цитирует только работы, прошедшие строгую процедуру научного рецензирования. В даннном случае, как мы видим, реальность оказывается обратной. Именно факт цитирования в AR4 IPCC превратил абсурдное утверждение профессора Хаснайна в «научный факт». При этом глава IPCC Раджендра Пачаури, получил около 4 млн. дол. в грантах на исследование проблемы таяния ледников и немедленно назначил руководителем одного из проектов д-ра Саида Хаснайна. .

Люди мрут от жары

AR4 IPCC утверждает, что рост тепла приведет к росту «связанной с жарой смертности в Европе». Точно так. Рост жары приведет к росту смертности от жары, точно так же как рост потребления персиков приведет к росту смертей от обжорства персиками. Вопрос в том, что опасней: персики или гамбургер? Что опасней: холод или жара? На этот вопрос статистика дает однозначный ответ: смертность везде возрастает в холодное время года. 

 

Авторы доклада намеренно играют на том, что термин «связанная с жарой смертностью» имеет разные значения для ученых и простых обывателей. Для ученых эта фраза является банальностью: рост жары, понятное дело, приводит к росту смертей, связанных с жарой, а рост холода приводят к росту смертей, связанных с холодом. А вот обыватель воспринимает ее так, будто тепло для человека опасней холода.

Тайфуны и ураганы

На протяжении последнего десятилетия климатические алармисты пытаются доказать, что в мире увеличивается количество засух, тайфунов и наводнений. У этого есть два препятствия. Во-первых, эта идея не имеет никаких научных обоснований. Во-вторых, она не имеет никаких статистических подтверждений.



Это признает и IPCC. Основной доклад AR4 IPCC сообщает, что исследования по паводкам не выявили «никаких явных трендов», а «общее количество тропических циклонов мало изменилось за последние четыре года».

Однако, кроме основного текста, есть еще и Summary for Policymakers . И вот там IPCC говорит о  «весьма вероятном росте» природных катастроф в будущем. И это очень хороший пример того, почему доклад IPCC разделен на «резюме»  и основную часть.  Это не только не «научный» способ построения текста, это намеренный прием лжи.  Расчет строится на том, что читатель резюме не обратит внимание, что фраза звучит в будущем времени, и не полезет в сам доклад, который признает, что в настоящем имеется little variation и no consistent trends.

Да и как ему обратить на это внимание, если сам глава IPCC Раджендра Пачаури в интервью говорит: «Это происходит сейчас – наводнения, засухи, растущий недостаток воды в разных частях мира. Как человек, я просто не могу молчать.»

И  опять СО2.

Возможно, все вышесказанное правда, - скажете вы. Нас пугают «исчезающими лесами», «тающей Арктикой», «тающими ледниками», «ростом катастроф», и это все чушь. Температура Земли зависела в прошлом от Солнца, как то показывают Миланкович и Эдди.

Но ведь глобальные изменения климата Земли происходят не только из-за солнечной активности. К ним могут привести и падение метеорита, и извержение вулкана.

 Да, нормой для климата является изменение – но в любом изменении скрывается возможность катастрофы. 2,3 млрд. лет назад на Земле произошла кислородная катастрофа, - свободный кислород, вырабатываемый органической жизнью, впервые оказался в несвязанном состоянии в атмосфере Земли, и это было смертным приговором для большинства существовавших тогда форм жизни. А вдруг деятельность человека в 20 веке приведет к новому аналогу «кислородной катастрофы»? Неужели человеку не под силу то, что когда-то учинили одноклеточные организмы?

Отвечая на этот вопрос, мы должны твердо себе представлять, о каких количествах тепла и СО2 идет речь. Основным фактором, который влияет на температуру Земли, является солнце. Он настолько важен, что одно только изменение земной оси – прецессия или нутация – означают разницу между межледниковьем и ледниковым периодом; даже небольшое изменение солнечной активности означает разницу между виноградом, растущим в Англии, и Темзой, на которой устраивают зимние ярмарки.

Важно также понимать, как соотносится количество «естественного» и «антропогенного» СО2. Согласно IPCC, человечество выбрасывает в воздух 26,4 млрд тонн СО2 (скептики оценивают эту цифру в 7,5 млрд. тонн). Животные и процессы гниения выбрасывают в атмосферу 220 млрд. тонн СО2, дыхание растений – еще 220 млрл. тонн СО2, наземные растения поглощают при фотосинтезе 440 млрд. тонн СО2, а океан поглощает и отдает 330 млрд. тонн СО2. Вулканы выбрасывают в воздух, по оценкам климатических алармистов, 0,3 млрд. тонн СО2  в год, по оценкам скептиков – столько же, сколько человек.

Выбрасываемый человечеством СО2 – не инертный газ, он не накапливается в атмосфере. Половина эмиссии поглощается океаном, еще часть – благотворно влияет на зеленую массу растений.

Итак, 26 млрд. тонн (а тем более 7,5) против 770 млрд. тонн. Климатические алармисты утверждают, что это немного, но это то ключевое воздействие, которое сдвинет камень с горы, разбалансирует атмосферу и – согласно наиболее мрачным прогнозам, превратит Землю во вторую Венеру, где, благодаря парниковому эффекту, температура на поверхности составляет 500 градусов, а давление – 100 атмосфер.

Насколько устойчива земная атмосфера?

Ответ, повторяю, очень простой: содержание СО2 в воздухе в кембрии было в 20 раз выше нынешнего, и вся та нефть, которую мы сжигаем, выбрасывая СО2 в атмосферу, когда-то этот  же СО2 из атмосферы и усвоила. С Марса она его не завозила.

Глобальные потепления и огромной величины выбросы СО2 в атмосферу Земли случались и в прошлом. Например, на рубеже пермского и триасового периода, 250 млн. лет назад, гигантские трапповые извержения в будущей Сибири выбросили на поверхность 12 млн. куб. км базальтовой лавы и соответствующее количество СО2 (для сравнения – самые крупные на исторической памяти человечества извержения ограничивались 6-8 куб. км лавы, то есть цифрой в миллион раз меньшей). Эта катастрофа привела к самому массовому в истории Земли вымиранию видов и освободила путь для динозавров; однако Землю в Венеру она не превратила, чему порукой наше с вами существование.

Так стоит ли на основании этого передавать власть над миром климатократии и позволить г-ну Пачаури перейти от освоения миллионных грантов к руководству всеми мировыми экономиками?

Единственно верное учение

Довольно странно, но почти никто из критиков ТГП не сравнил Учение Глобального Потепление с еще одним учением, единственно верным и, разумеется, единственно научным – я имею в виду диалектический материализм и  марксизм-ленинизм.

Диалектический материализ утверждал, что он – наука. Однако основой науки является критика и сомнение. Любой человек, который осмеливался высказать сомнение в том или ином положении марксизма тут же объявлялся врагом народа.

Науку делают ученые, а не толпа. Однако принципы марксизма-ленинизма отстаивала именно толпа, орущая «долой эксплуатацию». Науку делают ученые, а не бюрократия. Однако принципы марксизма-ленинизма отстаивала именно бюрократия в лице КПСС.

Наука – это либо изобретения, либо открытия. Либо техника, либо чистая наука. В первом случае вам говорят, как надо сконструировать ракетный движок, чтобы через полгода, в крайнем случае три года, полететь к Марсу. Во втором случае наука не имеет непосредственных приложений. Однако марксизм-ленинизм не был ни тем, ни другим: он говорил вам, как надо себя вести, чтобы через сотню лет на земле был рай. Сотня лет – это слишком долго для технического эксперимента, и слишком мало для чистой науки. Это в самый раз, чтобы манипулировать людьми.

По удивительному совпадению, все вышеперечисленные особенности свойственны также и УГП. Можно выделить четыре социальные группы, которые борются против Глобального Потепления, и как ни странно – это те же социальные группы, которые боролись против Всемирного Капитализма.

Первые – это всяческие левые, по какой-то причине глубоко ненавидящие современное западное общество; люди, которые до 1991 боролись против Преступного Капитализма, а после стали бороться против Климатических Преступников.

Второй из этих социальных групп является глобальная бюрократия.  Как и КПСС, глобальная бюрократия хочет не отвечать ни за что, а регулировать – все. Третьей группой являются отсталые страны.  Те же самые африканские людоеды, которые в 60-ые годы под чутким руководством КПСС боролись против колониального ига, сейчас под чутким руководством IPCC обнаружили, что в их бедах виноват чужой экономический рост.

 Четвертой из этих групп является специфический вид ученых: не те, кто хочет в тиши исследовать природу, а те, кто с помощью науки хочет повысить свой социальный статус. Те, кому нужны не ученики, а партия.  Карлы Марксы, а не Адамы Смиты. Ведь это две разных истории – описывать законы рынка или  сообщить пролетариату строго научную теорию о том, что ему нечего терять, кроме своих цепей.

Глобальная бюрократия

Вполне возможно, что человечество в будущем изобретет что-то, что окажется для него тем, что Кислородная катастрофа – дла анаэробных бактерий. Но СО2, выбрасываемый заводами, попросту не тянет на эту роль: это все равно, что пытаться учитывать в расходе воды на Саяно-Шушенской ГЭС долю, выпитую курами.

Глобального потепления нет, но есть глобальная бюрократия. Глобальная бюрократия сильно отличается даже от национальных бюрократий. Любая национальная бюрократия отвечает перед избирателями или конкурентами. Если она неэффективна при демократии, народ голосует против нее. Если она неэффективна при диктатуре, она проигрывает соседним странах. Глобальная бюрократия не отвечает ни перед кем.

До 1991 года глобальная бюрократия на Западе боялась хотя бы СССР. Она не могла позволить открытому миру стать слишком неэффективным. Теперь у нее нет преград.

Нет ни одной проблемы, которую глобальная бюрократия пыталась решить, - от прав человека до голода в Африке, -  и которая при этом не становилась бы вечной. Если уж гобальная бюрократия возьмется помогать голодающей стране – страна будет голодать до скончания ООН. Если уж возьмутся помогать палестинскому конфликту – конфликт станет вечным.

Теория глобального потепления является идеальным инструментом для глобальной бюрократии.  Она позволяет регулировать все и не нести ответствености ни за что. Она создает наднациональное правительство, которое получает власть, которую не удалось получить ни Гитлеру, ни Чингисхану. Ни Сталину.

Опыт построения тоталитарного дискурса в открытом обществе оказался не очень удачным:  авторитет IPCC тает гораздо быстрее, чем ледники в Гималаях. Однако сам факт того, что столь небольшое число людей, занимающихся очевидным враньем, смогли получить столько власти, не прибегая ни к ГУЛАГу, ни к НКДВ, просто с помощью создания атмосферы сопричастности,  и травли оппонентов, говорит о том, что сверкающее здание мировой демократии является не столь уж сверкающим.

Полный вариант очерка Юлии Латыниной «Климатократия» - на сайте ej.ru

Майкл Крайтон
Юлия Латынина
обозреватель

Источник:
http://www.novayagazeta.ru/data/2010/027/33.html

Категория: Общие проблемы | Добавил: shamov (22.03.2010)
Просмотров: 367 | Рейтинг: 0.0 |

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Форма входа
Поиск по каталогу
Друзья сайта
Статистика





Copyright MyCorp © 2006
Бесплатный конструктор сайтов - uCoz